Меня вдруг заинтересовал вопрос, насколько сильна “обратная связь”: влияние прескриптивных, “выдуманных” правил и “правильнописания” – на язык, на речь. То есть мы говорим, а потом записываем сказанное – или сначала неявно пишем, а потом читаем написанное, тем самым уже приспособенное к письму? Кажется, второй вариант срабатывает всё чаще…
Пример КадашЕвской набережной, скажем. Идёшь от метро, тебя спрашивают: где тут второй кадашЕвский переулок? (Там офис Билайна, и они в автоответчике так и говорят: через Е). Cлово стало не устным, а письменным – не пишу, как слышу, а говорю, как вижу.
Или тот же самый “олбанский”, он же “падонкаффский” язык – они же не от произношения идут, а от намеренного нарушения ПРАВИЛ, причём именно школярской грамматики. Тот же ПРЕВЕД – это же не со слуха взято, а “от противного” – сообразить, какая комбинация букв будет читаться так же, как и заданное слово… А со слуха было бы ПРИВЕТ, как ни странно – оно пишется точно так же как слышится :)
Или вот Краюшкин, он мне пишет “а исправ пожалуйста…” – это по слуху, никакой грамматики, чистая фонетика: один звук – одна буква. Он же пишет, например, “приедеш”, “пагода“ (в смысле погода), “проблемма“ (звонкий звук “м” кажется “длиннее, чем на одну букву”). Но он же спрашивает: “Димка, как правильно будет “взаимно заменимостью“?” И это уже пример того, как с грамматикой перемудрили, точнее не смогли её применить, хотя явно пытались, и в результате собрали подобие нужного слова из двух слов попроще. Или вот ещё: “Димка, давай в другой раз, сегодня не получется…” Он либо запомнил, что в сложных случаях надо писать “наоборот”, не так, как слышится, либо везде в спорных случаях привык писать “е” – и поэтому пишет с ошибкой там, где “как слышится, так и пишется”. Я иначе это не объясню. Примеры того же рода – “правдо” (в предложениях типа “а правда ли, что…” слово “принимает форму наречия”, оканчиваясь на “о”, как “верно”, “наверно”, “истинно”), “почетать” (в смысле прочесть – может быть он даже “проверочное слово” нашёл, как учили в школе?)
Ещё про влияние письменной речи на речь устную, листая френд-ленту: мальчик ужасающе литературно пишет. Ужасающе. Ни слова естественного – то есть у него всегда либо романтизм, либо хабальство. Совершенно не могу ему посочувствовать – потому что не могу представить, как люди так могут писать “в порыве чувств”. Но кто тут под влиянием литературы: он не видит возможности иначе самовыражаться – или я не могу воспринимать текст, не классифицируя по привычным литературным схемам?
02.09.2008 в 00:01 |
Простите, что опять лезу со своим коментарием. Здраствуйте.
Я думаю что интернет повлёк за собой тотальную демократизацию языка. “Тотальная демократизация” – столь же нелепое определение, как и нелепо само явление уравнености всех пластов языка, после того как они все получили права письменной речи. Таким образом стандарт языка размывается, наконец будет упразднён какой-нибудь реформой современного правописания. Но от того что пишут теперь все, а иметь сказать что – есть немногим, из-за смешной сегодня доступности самовыражения, сообщённое становится всё более односложным, сокращается наконец до простого междометия. Слово обесценивается и информация сводится к обозначению эмоций пишущего. Понятно, что теперь больше не читают, но просматривают бесчисленные ссылки гипертекста, картинки, дешёвую киношку “ютубе” и новости не осведомляют, но развлекают. Это ни хорошо и ни плохо. Это начало совершенно иного отношения к письму, к речи к информации. Меняется сама психология восприятия культуры вместе с обращением культуры в общеупотребимый продукт.
02.09.2008 в 10:40 |
Вы ужасно идеологичны, не сочтите за упрёк :)
Мне кажется, Вы видите тенденцию (”Слово обесценивается и информация сводится к обозначению эмоций пишущего… теперь больше не читают… новости не осведомляют, но развлекают”) – там, где её, возможно, нет.
Можно же посмотреть иначе – письменность есть форма существования языка, основанная на определённой технологии (графической записи речи). Эта технология повлияла на язык и на культуру в целом, заставляя человека задумываться над формой выражения – условно говоря, в силу дефицита бумаги и затрат на сам процесс письма. Сейчас эта технология уходит в прошлое – сначала компьютер удешевил труд по набору текста, а теперь, возможно, и текст как таковой перестаёт быть единственной формой фиксации речи. (Например, известный А.А.Венедиктов ведёт блог не в виде текста, а выкладывая на сервере видеоролики). Если подумать, то и кинематограф и ТВ также являются формами, вытесняющими текст – а значит, процесс начался гораздо раньше. Конечно, я согласен, что это “ни хорошо, ни плохо” – но возможно, слово в этом процессе не “обесценивается”, а просто приобретает другую форму? Возможно, оно становится собой, собственно словом, элементом речи, а не вариантом клинописи? По-моему, здесь есть некая почва для оптимизма.
Можно взглянуть на ту же проблему и под ещё одним углом. Вы пишете, “меняется психология восприятия культуры вместе с обращением культуры в общеупотребимый продукт”. Но ведь широкие массы населения ещё сто пятьдесят – двести лет назад и не были потребителями культуры! Мы присутствуем при до сих пор не законченном формировании “массовой культуры” и установлении её отношений с культурой в традиционном смысле. Будет ли это нечто единое или две раздельные сущности? Будут ли они черпать друг из друга или обособятся? Процесс ещё не закончен.
Возможно, результатом окажется приобщение к культуре огромных масс людей. Возможно – в том числе и через демократизацию культуры. А может быть, “массовая культура” будет существовать отдельно, как некая независимая цивилизация, это тоже возможно и было бы чрезвычайно интересно (это уже бывало – например, простой народ и знать при феодализме говорили на разных языках). Исход зависит, тем самым, не только от внутрикультурных вопросов, но и от политики: формирование “двух цивилизаций” на одной территории потребует преобразований в понятиях нации, государства и т.д..