Диалектика: сначала сталинские репрессии скрывали, потом данные опубликовали и репрессии осудили, а теперь уже готовы оправдывать. Это очень в русле нынешних модных взглядов – смеси бесстыдства, крайнего цинизма и веры в “сильное государство” – был бы сильным царь, и уже всё равно, куда идти.
Вот опять представили очередной учебник истории (via http://radgost.livejournal.com/1197601.html).
Признавая факт расстрела польских военнопленных в Катыни сотрудниками НКВД, авторы пишут, что «это был не просто вопрос политической целесообразности, но и ответ за гибель многих (десятков) тысяч красноармейцев в польском плену после войны 1920 года, инициатором которой была не Советская Россия, а Польша». То есть фактически вводится в обиход понятие «справедливого» исторического возмездия.
Подставляя хоть какую-то “рациональность” в сюжет преступления, можно создать иллюзию его оправданности – особенно с “исторической точки зрения”: хэппи энд оправдывает всё. Этим и пользуются. Хотя играют с огнём: так можно всё что угодно оправдать – а между тем моральные устои как правило нерациональны, это тоже надо помнить.
Ну и о репрессиях…
Цитируем. «Важно показать две составляющие этой проблемы. Первая относится к числу объективных факторов. Сопротивление курсу Сталина на форсированную модернизацию и опасения лидера страны утратить контроль над ситуацией было главной причиной «большого террора». Являясь единственной партией, ВКП (б) была и единственным каналом «обратной связи» для власти. В итоге под влиянием нараставших оппозиционных настроений в обществе она становилась питательной средой для формирования различных идейных и политических групп и течений, утрачивала свою монолитность. Это грозило не только Сталину утратой позиций в руководстве и даже физическим устранением (что наглядно продемонстрировало голосование на 17-м съезде ВКП (б)). Это создавало угрозу общей политической дестабилизации. Активность эмигрантских группировок усиливала эти опасения. Опыт использования внешними силами «пятых колонн» в других странах (Испания — самый яркий пример) внимательно изучался руководством СССР. К тому же Сталин не без основания мог считать тех, кто начинал военную карьеру в Гражданскую войну, «выкормышами» Троцкого. Перед войной между компетентностью и преданностью Сталин выбрал преданность командования армией и вообще бюрократии. Вполне реальными были негативные настроения в армейском руководстве, которые не могли быть сброшены со счетов. Это было особенно важно с учетом опасения совершения терактов против руководителей страны. Убийство С.М. Кирова в этой связи стало катализатором уже назревших процессов. Популярными в партийной бюрократии были идеи правых (Бухарина и К), с которыми нужно было вести не только идейную, но и политическую борьбу. Сталин не знал, от кого именно можно ожидать удара, поэтому с его стороны последовал удар по всем известным группам и течениям, а также по всем, кто не был его безусловным единомышленником и союзником. Вторая же сторона вопроса лежит в сфере субъективных причин «большого террора». Она связана, с одной стороны, с доктринальными особенностями большевистской идеологии и практики, а с другой — с личностью самого Сталина».
После такого анализа авторы делают соответствующий вывод и дают ценные методические указания: «Таким образом, важно показать, что Сталин действовал в конкретно-исторической ситуации, действовал (как управленец) вполне рационально — как охранитель системы, как последовательный сторонник преобразования страны в индустриальное общество, управляемое из единого центра, как лидер страны, которой в самом ближайшем будущем угрожает большая война».
Тут что ни слово, то либо враньё, либо приговор самому Сталину. Приговор, например, в том, что Сталин уничтожал всех вокруг ради сохранения собственной власти, и только ради этого – это практически написано открыто. Альтернативы его курсу (правые или левые), судя по всему, просто не рассматриваются. (А ведь мы даже представить себе не можем, каким мог бы быть политический ландшафт России в 1930-х, не будь у нас тоталитаризма. Мы знаем, какие партии могли бы быть популярны в Польше без Пилсудского или Германии без Гитлера – но мы совершенно не значем ничего подобного о России).
Пример вранья – то, что курс Сталина (коллективизация, индустриализация, ставка на “преданность” в ущерб “профессиональности”) и собственно террор – всё оправдывается будущей войной. Но если “процессы назрели” уже в 1934-м году, когда Гитлер ещё только начинал разворачиваться в Германии, понятно, что к реально произошедшей войне это отношения иметь не могло.
Наконец, не ставится под сомнение социализм как система централизованного планирования и принуждения – обанкротившийся уже к тому времени как идея. “Индустриальное общество, управляемое из единого центра” – утопия, а Сталин упорно пытался создать именно такую структуру, что ещё долго будет “аукаться” России.
Но всё оправдывается “рациональностью”, причём навязываемой событиям post factum. Получилось же? Что получилось, почему, и чего хотели с самого начала – неважно. Что-то получилось – значит всё правильно.
