— Что важнее: право на самоопределение или право на территориальную целостность?
— Важнее всего — Сила. Именно она расставляет приоритеты и решает в каждом конкретном случае, кто именно — здесь и сегодня — прав. Юридические дискуссии возможны только в тех геополитических ситуациях, к которым Центры Силы почему-либо равнодушны. Тут даже от ООН может быть некоторая польза. [...] О каких «моральных правах» может идти речь, если помнить, что Саакашвили не совершил в Южной Осетии ничего такого, чего не совершили мы 15 лет назад в Чечне? [...] Два противоречащих друг другу международных принципа столкнулись — а значит, все решает сила и давайте не отвлекаться на мораль.
Кто это говорит? Даже не угадать. Борис Натанович Стругацкий. Он подписал какое-то письмо, за это его ругают или хвалят – неважно. Здесь его собственные слова.
Самое бессмысленное, что может быть, – это доказывать чью-либо правоту. Когда встречаются две правоты, гибнут невинные люди. Грузия сильнее Осетии и Абхазии. Россия сильнее Грузии. Штаты сильнее России. Если использовать образ Юза Алешковского, то это дуэль на бумерангах. Правота есть что-то чудовищное. Никто не прав, только Бог.
А что нам делать? Побежденные в холодной войне, мы не можем да и не должны смиряться с волей победителя. Но помнить о собственном опыте обязаны. А опыт у нас вот какой. Операции в Чечне оправдывались той же необходимой целостностью территории, как сейчас Грузия оправдывает операцию в Южной Осетии и Абхазии целостностью своей. Попробуйте вывести общий знаменатель из этой взаимной подлости…
Почти слово в слово. Правды и морали нет, все неправы, есть только сила, есть только победители и побеждённые. А это уже Андрей Георгиевич Битов. Его подпись тоже стоит под каким-то кошмарным письмом, и это тоже неважно - здесь-то его собственные слова.
Словно печать: сразу после 08.08.08 все журналисты и комментаторы стали говорить страшные слова о геноциде и двух тысячах погибших от грузинского “града”. С теми, кто это писал или говорил, было бессмысленно что-то обсуждать – это был знак, его подавали власти: зная всё, они соглашались произносить нужные слова. Сейчас – эти письма, писатели и артисты. Факты уже не так важны, тут другой уровень, вопросы добра и зла. Но опять есть эти важные отметки: “Большевики, поделившие Осетию пополам” (повторение этой путинской лжи и у Битова, и у Стругацкого), “никто не прав”, но “грузины виноваты”.
Они остаются замечательными, великими людьми. Но, кажется, наше время сломало в них что-то: ощущение права на собственную правоту? веру в добро? Что-то главное. Кажется, они больше не верят в добро, в мечту. Они верят в хитрые комбинации из больших и меньших зол.
