Про кризис

Я сам не экономист – и напрягая мозги в попытках понять ситуацию, в очередной раз убеждаюсь в этом. Так что нужно всё как-то разложить по полочкам.

Когда у нас говорят о кризисе, обычно описывают его как падение производства, падение рынков (например финансовых) и колебания валютных курсов. Между тем, как я понимаю, главное в экономическом кризисе – это ограничение возможности людей зарабатывать деньги любым доступным им способом: применяя ли свою физическую силу (например, в поле), свободно нанимаясь ли на работу (на завод или в офис) или создавая собственное дело.

Остальные приметы кризиса являются производными: сокращается производство, сокращаются рабочие места, падает уровень жизни и т.д.. Кроме того, если есть возможность заработать, даже потерю денег в банке или потерю источника дохода можно сгладить и поправить со временем; но если возможность заработать отсутствует, потеря работы или вклада в банке становится вопросом жизни и смерти. Таким образом, правительство, выдвигая антикризисную программу, должно ответить на вопрос: как оно может помочь заработать людям.

Дополнительно, для стран с развивающимися экономиками кризис имеет и дополнительные черты, связанные со страновыми рисками и использованием иностранной валюты в качестве резервной, а иногда и расчётной: в первую очередь это бегство капитала и связанные с ним атаки на курс национальной валюты.

А.Илларионов, рассматривая антикризисные меры правительства Грузии, находит их правильными: была девальвирована национальная валюта (тем самым обмен её на доллары стал невыгодным, вывод капитала был прекращён, и правительству не пришлось тратить средства на поддержание прежнего курса), и одновременно резко понижены налоги. Понятно, что Грузия – это очень бедная страна, не располагающая ни большими валютными запасами, ни другими ресурсами, но именно поэтому их политика должна быть «чистой», как по учебнику – а более богатые страны могут смягчать или дополнять эти меры в рамках своих возможностей. В случае Грузии всё действительно понятно: снижение налогов стимулирует предпринимательскую активность, а девальвация лари стимулирует внутреннее производство, давая ему преимущество перед импортом.

Или другой пример: избранный президент США Барак Обама в своём обращении к нации первым делом говорит о сокращении числа рабочих мест как главном проявлении кризиса – и обещает реализовать программу создания 2,5 миллиона рабочих мест.

Российское правительство также опубликовало свой «План действий, направленный на оздоровление ситуации в финансовом секторе и некоторых отраслях экономики«. Рассматривая меры, которые кабинет Путина собирается предпринять, «Эксперт» пишет, что план «составлен на основе предложений, высказанных представителями отечественного бизнеса в ходе встреч с правительственными чиновниками в последние два-тримесяца, а также еще более ранних инициатив, до реализации которых у чиновников прежде не доходили руки» (и это важное замечание, как будет понятно ниже). Меры «плана Путина» предусматривают адресную поддержку отдельных отраслей (гибкое регулирование экспортной пошлины на нефть, отсрочка налоговых платежей для авиакомпаний). Также в плане есть отдельные возможности повышения ликвидности для участников рынка ценных бумаг («возможность допуска профучастников рынка ценных бумаг к операциям рефинансирования со стороны Банка России») и ипотеки («поручительства АИЖК в объеме 500 млрд рублей по ипотечным облигациям банков»).

При этом журнал отмечает: «правительство категорически отвергает возможность корректировки налоговой политики«.

(Правда, уже на съезде «Единой России» некоторые корректировки в налоговой системе были обещаны: Путин обещал предпринимателям «право уплачивать налог на прибыль на основе фактической прибыли, полученной с начала года», «снизить с 1 января 2009 года на 4 процентных пункта ставку налога на прибыль», «в рамках упрощенной системы налогообложения малого бизнеса… дать регионам право снижать ставку налога на 10 процентных пунктов – до 5 процентов». Но, увы, тем самым антикризисная программа правительства отчасти дискредитируется самим премьер-министром – возможно, она уже устарела – а предложенные меры тем не менее могут оказаться не так уж действенны, хотя бы потому, что для того, чтобы у предприятия уменьшилась сумма налога на прибыль, нужно, чтобы прибыль была – а тем, кто прибыли не получит, налогового облегчения никто не обещает.)

Наконец, план правительства предусматривает ряд мер, «призванных наконец-то облегчить российским компаниям доступ к капиталу». Для этого предполагается увеличение срока обращения биржевых облигаций до трех лет, «проведение дополнительной эмиссии акций и облигаций отдельных стратегических предприятий с их последующим выкупом уполномоченными организациями» и «выпуск инфраструктурных облигаций для финансирования инфраструктурных проектов, реализуемых на принципах частно-государственного партнерства». «Эксперт» предсказывает, что это означает, что выпущенные облигации будут приниматься в залог по репо Банком России, так что коммерческие банки, купившие данные бумаги, смогут получать полное рефинансирование в объеме этих облигаций. Несомненно, если всё сказанное будет реализовано, то это поддержит многие бизнесы. Но круг этих бизнесов сильно ограничен: нефтяная отрасль и авиатранспорт – это практически сплошь контролируемые государством крупные компании, да и облигации пдо гарантии государства смогут выпускать не все: »акции эмитента должны быть включены в котировальные списки хотя бы одной из бирж».

(А вот во френдленте я видел проект выделения кредитов под государственные гарантии всем добросовестным налогоплательщикам на сумму 50% от всех уплаченных налогов – если бы можно было ещё как-то гарантировать, что выделенные кредиты не пропадут, это было бы, наверное, действительно спасением для всех.)

Вдобавок, Центробанк ещё и поднял учётную ставку – так что даже лояльный «Эксперт» не удержался: «повышение ставок всерьез озадачило аналитиков: ужесточение денежной политики в условиях дефицита ликвидности — шаг нетривиальный».

Предыдущие меры правительства по борьбе с финансовым кризисом также были направлены на оказание помощи крупнейшим участникам рынков: выделенные средства были влиты в крупные госбанки и, судя по заяалениям самого Путина, во многом немедленно переведены в валюту и отправлены на Запад, не поддержав более никого.

Получается, что правительство борется не с кризисом, а с его последствями и проявлениями, причём только с теми, которые являются наиболее болезненными для крупнейших лоббистов, в первую очередь для госкомпаний. Спасают финансовый рынок, спасают то, что уже падает, а не то, что может упасть потом. Спасают крупные компании, а не климат рынка в целом – решают проблемы организаций, а не граждан.

Разве в России не сокращаются рабочие места? Наоборот, 30% компаний планируют сокращения. При этом Путин в своей речи на съезде ЕР не говорит о безработице почти ничего: «Должна быть разработана целая система мер по сохранению и созданию новых рабочих мест», и только где-то шестым, последним пунктом в общем списке задач – это, пожалуй, слишком мало.

То есть в целом съездовская речь Путина даже хороша. Поставленные задачи – укрепление банковской системы, повышение эффективности экономики и стимулирование инвестиций, поддержка промышленного экспорта – это отлично! Именно на этом и должна развиваться наша экономика, именно этим путём шли успешные восточноазиатские экономики.

Но в том-то и дело, что Россия до сих пор всё делала наоборот. Речь на съезде ЕР – это то, что Путин должен был сказать восемь лет назад. Неужели же и правда Путину не хватило времени, чтобы «определить направления дальнейшего развития страны и начать осуществление намеченных целей»? Когда же он теперь осознает, что надо делать с кризисом – неужели ещё восемь лет надо ждать?